Мичман Таня

Мичман ТаняНесмотря на то, что этот рассказ, как и многие другие, пропитан чувством глубокой любви и уважения к женщинам, я не советую читать его феминискам и упоротым моралистам. Мне-то всё равно, а у вас, вдруг пищеварение испортится или, на нервной почве, волосы выпадать начнут, короче: я предупредил, если что.

        Таня служила в отделе кадров дивизии и занималась личными делами офицеров.  Таня была, пожалуй, самой вредной, склочной и неприятной бабой, которую я встречал за всю свою жизнь, при этом любвеобильность её зашкаливала до высот, на которых ей начинал завидовать даже Эверест.

         После каждого второго мужа она теряла паспорт и снова становилась девственницей, а потом, после свадьбы, приезжали дети от мамы из Саратова.  На момент описываемых событий, Таня имела троих детей от шести разных мужей и была снова свободной наядой в активном поиске. Работу свою она делала отвратительно, — в личных делах постоянно терялись документы, все нужные представления и документы проще было сделать самому, чем ждать пока она соизволит спуститься с небес на работу.  На Таню постоянно жаловались, но командиры дивизии жалели её троих детей и мер по приведению Тани в горизонт не принимали, — просили войти в положение одинокой женщины, "нучтовамсамимсложносделать" и потерпеть.

          И, естественно, как и любой человеческое существо на этой планете, от чувства собственной неприкасаемости, Таня, в итоге, охуела совсем.  Я старательно избегал этот параллелограмм женского рода (полтора метра во всех трёх измерениях) как мог, но, в итоге, таки стал для неё личным врагом.  Я вообще человек не конфликтный и всегда предпочитаю послать человека на *уй, а не заниматься с ним моральным противостоянием, так как считаю, что людей на земле много, а я-то один.
     Таня как-то прибежала ко мне, когда я стоял помошником дежурного по дивизии, чтоб, значит, озаботить меня своей работой. — Здравствуй! — пропищала Таня, протиснувшись в рубку. А голос у Тани был такой писклявый и противный, что когда она просто говорила "здравствуйте" уже хотелось взять и  уебать её с ноги (ц getera ), а тут она ещё мне тыкает, а я, так-то, в четыре раза старше её по званию. — Здравия желаю, товарищ мичман, — отвечаю ей нарочито строго. — Слушай… — Слушайте. — …слушайте, тебе… — Вам. —  Вам тут звание досрочно присвоил Министр обороны, надо теперь, чтоб Вы написали представление на себя на досрочное присвоение воинского звания! Я смотрю на свои плечи, на которых уже красуются новенькие погоны капитана минус лейтенанта, вручённые мне недавно Виктором Степановичем и отвечаю: — Было бы удивительно, товарищ мичман, если бы Министр обороны выполнял Вашу работу, я считаю. Чуть менее удивительно, но тем не менее, странно выглядело бы, если бы её стал делать я.  Приказ министра обороны у меня на руках, погоны на плечах и в удостоверение личности внесена запись, так что ни одной причины не нахожу для того, чтобы ущемлять в правах свои должностные обязанности. — Да что ты себе позволяешь капитан! — начала визжать (когда она начинала визжать, то тут да, уже хотелось взять дробовик) покрасневшими щеками (восемьдесят процентов от лица) Таня. — Товарищ мичман! — рявкнул на неё я, — Объявляю Вам два наряда вне очереди за неуставное обращение к старшему по воинскому званию! Доложите об этом своему непосредственному начальнику и немедленно покиньте дежурное помещение!

              Таня аж присела от неожиданности. Вот я спокойно сижу, а вот я ору на неё из-под козырька фуражки. Умею изобразить, да.  Она выскочила из дежурки и поскакала наверх своей жопой шестдесят восьмого размера, наверняка жаловаться или начальнику штаба, или комдиву. Пффф, тоже мне — напугала ежа. Беру чистый лист бумаги формата А4 и начинаю писать рапорт на имя командира дивизии за ненадлежащее отношение к офицеру военно-морского флота, тем более,  при исполнении им служебных обязанностей. Через пятнадцать минут прибежал начальник штаба дивизии, я как раз уже лист на другую сторону переворачивал, так увлёкся описанием нанесённых мне тяжких моральных травм и их возможное влияние на безаварийное плавание крейсера.
  — Эдуард!!!! Ну нахуй ты её ко мне послал? У меня от её визга возникает непреодолимое желание стакан шила залупидонить немедленно!!! Чем тут ты её обидел, цветок этот наш, блядь, экзотический? — Вот тащ капитан первого ранга, буквально пару строчек осталось дописать. — Ну дай посмотрю! Читает мой рапорт. Хихикает. — Ну ты написал, прям принцесса с тонкой душевной организацией, а не трюмный упырь! Короче, скажи мне как офицер-офицеру, будешь делать на себя представление?! — Принципиально не буду. Объяснить Вам про ППО, ППР, береговые наряды у моих мичманов, выход в море через неделю и эту пизду охуевшую? — Да не, не надо. Ладно закачу стакан для смелости и заставлю её, но ты же понимаешь, что ты для неё сейчас будешь, как Маринеско для Гитлера? — Спасибо за столь лестное сравнение, тащ капитан первого ранга!!!

      Но речь, в общем-то не о том пойдёт, а об одной многоходовой операции, по привлечению Тани к исполнению своих должностных обязанностей с помощью хитрости, коварства и секса. А раз я такое долгое введение написал, то разобью, значит, рассказ на две части!   Когда мы пришли из автономки, то естественно с нас попросили список людей на награждение. Командир, логично рассудив, что на подводной лодке не бывает неравенства в героизме, и медальки всякие никаких преференций абсолютно не дают, подал список экипажа. Ему ответили из вышеестоящих штабов, что мы там охуели и дали квоту на тридцать человек из ста восьмидесяти. Собрали мы по этому поводу офицерское собрание и решили от наград отказаться: или всем, или — никому. Потом старпом собрал нас отдельно по секрету от командира и рассказал, что есть шанс, что ему дадут Героя России, если, конечно, мы отменим свой демарш. Конечно мы отменим, это же наш любимый командир!!! В общем,  решением офицеров и мичманов, выделили тридцать семь человек и подали список ещё раз.  Ну и, наверное, через недельку после этого, стою я дежурным по кораблю, сижу со старпомом в центральном и что-то там помогаю ему заполнять.

       Приходит грустный командир. — Слышь Серёга, — говорит он старпому, — этот ангел из кадровой службы слишком занят хуй знает чем, чтоб представления на нас сочинять, настойчиво предлагает нам самим этим заняться! — Сан Сеич, да блядь, что за на? Надо выебать её силами штаба дивизии и заставить работать, ну совсем уже наглость потеряла! — Прошу разрешения! — это в центральный пришёл старлей Паша (молодой, холостой, красивый и с усами, как вы помните).

         Паша пришёл ко мне что-то там откорректировать в своих контрольных листах. Я сижу боком к командиру со старпомом, Паша стоит к ним спиной.  Командир смотрит на Пашу, потом на старпома, показывает пальцем в Пашину спину, и многозначительно поднимает палец вверх, делая вот так бровями. А про Пашину любовь и абсолютное обожание женского пола, в сексуальном плане, я уже упоминал в прошлом рассказе. — Вы, тащ командир, имеете в виду то, о чём я сейчас подумал? — Ну. А чё, она первая начала, а мы ей тактический финт в ответ! — Пашаааа! — кричит старпом в девятнадцатый, куда Паша уже выскочил, — ну-ка дай реверс своим булкам!!! — Слушай, Павлентий! — ласково говорит ему командир, — ты гордишься-то службой в нашем многократно краснознамённом экипаже? — Так точно, тащ командир! Говорите уже, что надо! — А надо, Павлентий, от тебя помощь твоему экипажу! Готов? — Конечно! — Молодец! — радуется старпом, — даже не спрашивает, что надо, а уже согласен! Тупой и решительный, всё как я люблю! Ладно, не обижайся…… на решительного! — Короче,- берёт слово дальше командир, — надо, Паша, заставить мичмана Таню из отдела кадров написать на наших орлов представления на награды в количестве тридцати семи штук! — А как мне её заставить-то? — Ну откуда мне знать, Паша? Грязный секс, лживые обещания и лесть, а, может быть, просто нашатырь:  как ты там обычно женщин очаровываешь несмотря на то, что у тебя трамплин для мандавошек под носом! — Так-то женщинам нравится, — гордо выпячивает усы Паша. — Фу, Павел, избавьте мою хрупкую конституцию от этих пошлостей! Короче, ты офицер,  вот и прояви инициативу! — Не, ну технически-то всё понятно, тока у меня сейчас с финансами напряжёнка, а надо бы хоть бы на один букет цветов, ресторан и кино денег иметь, по моей методике. — У старпома корабельная касса — бери оттуда! Тока не наглей и дорогих коньяков ей не покупай! — Да не, тащ командир, я всё бюджетненько сделаю. — Тогда собирайся и дуй к ней на пробный заход! Она сейчас там одна как раз в отделе кадров! Занесёшь какую-нибудь бумажку от меня, типа. Рубашку тока белую одень, для большего очарования! — А у меня нет на борту, тащ командир! — У меня есть, — говорит старпом, — для такого-то дела, я тебе свою выдам.     Старпом у нас маленький совсем, а Паша кабан с меня ростом, тока потолще чуть, поэтому рукава рубашки ему по локоть, и застёгиваются только четыре верхние пуговицы, да и то воот с такенными дырами от одной до другой. Ну ничего: дыры на груди мы замаскировали галстуком, а остальное — тужуркой. Старпом ещё одеколон свой предлогал, насилу отбились, хоть Таня и сволочь редкостная, но человек же, всё-таки, — за что её сразу старпомовским одеколоном глушить? Дети, тем более. — Учитесь, сынки!- гордо сказал Паша на пирсе, докуривая, — сейчас вам дядя Паша покажет, как надо работать над слабым полом! И ушёл в штаб дивизии, стараясь не дышать, чтоб пуговицы на рубашке не полопались.    

 

Паша вернулся часа через полтора, как раз тогда, когда степнь волнения старпома дошла до высылки за ним штурмовой группы в штаб дивизии.

— Да Сей Саныч, — говорю ему, — что вы волнуетесь, может там представления уже печатают! — Что, думаешь, вот так вот прямо всё там так круто у него с этим вот делом? — Да откудова мне-то знать? А, вон он идёт!
        Мы сидели на рубке, я курил, а старпом просто сидел, хотя он, даже когда сидел, то казалось, что он куда-то бежит, такой бешенной энергетики человечище. — Давай-давай там быстрей, чо телишься?!! — кричал старпом Паше, который топал, оббивая снег, из "Прилива", так у нас называлось это утолщение в основании рубки по-научному. — Ну чо там, давай докладывай! — Ну чо, на цветах вам сэкономил,  в кафешку сегодня идём, но цветы уже не нужны. — А как тыт так сберёг нашу кассу? — Ну она полезла наверх, а я стремяночку подтолкнул незаметно, а потом её на руки поймал. Всё, считайте готов клиент! — Таню? Поймал? Паша, ну ты дурак, а если бы не удержал? — И не таких удерживал! А, если бы не удержал, значит нам бы новую прислали и вопрос, как бы, автоматически был решён. — Автоматически. Слышь, а это что губная помада, чтоли, на воротнике моей рубашки? Паша, ты дурак, а что я жене скажу? — Ну скажите, что я поставил. — Я скажу жене, что на моей рубашке поставил след от губной помады Паша? Ну ты точно дурак! — Ну, не знаю, без рубашки домой идите! — В тужурке на голое тело? Галстук-то одевать на шею, или так сойдёт? — Ничего не знаю! Мне поставлена задача — я её выполняю! Решительно, смело, применяя флотскую смекалку  и не обращая внимания на жертвы среди гражданского населения, всё, как учили!!! Лес рубят — рубашки летят!

         А мы тогда всем экипажем копили на виндоус -95, — новую революционную операционную систему. Как раз недавно купили себе триста восемьдесят шестой: дос плюс волков коммандер плюс лексикон (чуть не заплакал вот сейчас от умиления) и помощник решил, что нам срочно нужен виндоус. Он долго объяснял старпому для чего: — Мы же купили компьютер? — Купили. — Он же работает? — Работает. — Зачем нам виндоус твой? — Нужен. — Для чего? — Ну чтоб на компьютере работать. — Так он же и так работает! Быстрее будет работать? — Нет. — А что тогда? — По — другому! "По другому ходим мы, по краю ходим мы…" обычно начинал напевать старпом в этом месте и убегал от помощника. Помощник выжидал какое-то время, и этот диалог повторялся, практически, слово в слово. В итоге, старпом сдался и завёл ещё одну графу в тетрадке: "Виндоус 95. Прим. хуйегознаетнахуйоннужен". И вот, значит, с этой самой, ненужной строки, он и выдавал Паше деньги, пока Билл Гейтс кусал себе локти от волнения потому, что экипаж ТК-20 так и не купил его операционную систему.      А Паша исправно отчитывался старпому обо всех тратах и даже, иногда, приносил старпому отчётный материал. — Что это? — Билеты в кино. Операция "Таня". — А чего их пять? — Ну дык дети же! — А детей-то ты чего водил? — Ну а куда я их дену? В поле пастись выпущу? — Логично.  Как там всё продвигается? — Завтра приступаю к финальной стадии операции! Это был третий день, со дня "Икс".  А на четвёртый день ни Таня ни Паша не вышли на службу. Таня позвонила и сказалась больной,  а Паша, имея карт-бланш на спецоперацию, просто не появился. — Эх, — потирал руки старпом, — думаю представления там строчат сидят! — Да зная Пашу, — отвечал я ему, — он-то, наверняка сейчас строчит, но совсем не представления и не совсем строчит. — Эх, Эдуард, не веришь ты в хорошее! Отчего же не верю? Верю, конечно, Сей Саныч, до всех глубин своей глубокой флотской души. И до сих пор, кстати, не могу избавиться от этой, вредной во всех отношениях, привычки.
  -Ну-ну, чо там? — пытал старпом Пашу на следующий день, — Чо было-то? — Нуууу, раз на кухне было, раз в ванной…. — Фу, фу, фу!!! Я ж тока пообедал!!! Что с заданием -то партийным? — Сей Саныч, ну она же женщина, а не человек! К ней же подход нужен!!! — Подход нужен к решению боевых задач! А к женщине нужны напор и ласка, будешь тут учить меня, перхоть! Денег больше не дам!!! Подходи уже быстрее!!!              Потом Таня начала носить ему пирожки на вахту. Стояли такие на пирсе и что-то там курлыкали. — Вот жешь, оно как, — удивлялся я в форточку на рубке. — И не говори, друх! — поддерживал меня Борисыч из соседней, — пирожки же стынут на морозе!!! Мы бежали с Борисычем вниз и я звонил верхнему вахтенному, чтоб срочно Пашу на отработку вахты вниз спускал, блядь! — Что за отработка, Эд? Шесть часов же ещё! — уливлялся Паша — Специальная! — отвечал ему Борисыч, разливая чай по стаканам, — По пирожкам! Доставай уже, не томи! Пирожки, надо сказать, были очень даже ничего, — мы даже не отравились ни разу.  Какая-то бумажка выпала из пакета с ними, ну я её в журнал сунул. А ночью командир журналы подписывал и бумажку эту нашёл. — Что это у тебя? — Не знаю, — говорю. Командир разварачивает бумажку, а там  сердце красного цвета и внутри написано "Таня плюс Паша". — Ах тыж, йоп твою мать! Вызывай его срочно!!!! Приходит заспанный Паша. -Павел! — строго спрашивает командир, — што это за хуйня! И машет у него перед носом открыткой. — Открытка, — говорит Паша. — Нет, Павел! Это — не открытка!! Это, Павел, прямая угроза твоему существованию, как личности!!! Беги, павел, немедленно, хрен с ними, с этими представлениями! Мне твоя молодая жизнь дороже, я же потом себя до конца жизни простить не смогу!! — Да всё нормально, тащ командир, у меня всё под контролем! — Павел, если бы мне каждый мой знакомый, который говорил, что у него всё под контролем, а потом женился, выдавал по рублю, то я давно уже купил бы себе эту подводную лодку! Женщины, Павел, это тебе не баллистические ракеты! От них в бункере не спрячешься! — Да я же знаю в женщинах толк, тащ командир! — гордо оттопыривает губы Паша. — Мой йуный друх!!! — хлопает командир Пашу по спине, — если ты их ебёшь, то это не значит, что ты их контролируешь! Запомни эту житейскую мудрость! И, вообще, в этом деле никогда не поймёшь кто кого, на самом деле, ебёт!
      Ну и, конечно же, все Пашу подъёбывали просто в перманентном режиме. — Василич!! — кричит, например Паша своему турбинистическому мичману, — пошли в четырнадцатый шихту грузить!!! — Не Паша, я с тобой в трюм не полезу! — Чо эта? — А я не верю, что у тебя на Таню, как на женщину стоит! Значит стоит, как на мичмана, а я же тоже мичман и, поэтому, боюсь с тобой в полутёмный трюм лезть!
              Ну и так далее. Недели через две мы передали корабль другому экипажу на два месяца, чтоб они сдали какую-то задачу и не вылетили из "линии", а сами переселились в казарму. А казарма 18 дивизии первой флотилии Северного флота ВМФ РФ атомных подводных крейсеров самого, что ни на есть стратегического назначения  представляла собой краткую, но наглядную картину развала эсэсэсэра: её отгрохали из белгого кирпича в девять этажей, проложили в ней трубы и даже почти везде поставили окна и двери. А потом этот самый СССР развалился  и финансирование строительства резко закончилось. — Ай, ну нормальная казарма, чо! — решило флотское начальство, подписало все документы и разрешило в ней жить экипажам, наверняка для того, чтоб служба на берегу прививала любовь к морю с невыносимым свербением везде и даже в чреслах. В казарме не было отопления, не было воды, везде валялись какие-то электрические времянки, в автоматах, вместо предохранителей, торчали гвозди и дыры в окнах были забиты матрасами.  Дежурный по части сутки ходил в шинели (с клеточками от панцирной койки на спине), шапке и рукавицах. Очень, доложу я вам, пригодился тут навык писать  водолазные журналы в СГП))).   — Так! — сказал командир на одном из первых построений, — мы не можем ждать милостей от природы, в лице Паши и, поэтому у меня вопрос не в бровь, а в глаз. Кто умеет нормально печатать на печатной машинке? — Эдуард, нормально хуярит! — докладывает Антоныч. Я смотрю на Антоныча как лань на охотника с явной гомосексуальной ориентацией, а Борисыч шепчет ему: "Ну ты и подстава, Антоныч!", "Зато медаль быстрее получу!" — так же шёпотом огрызается ему Антоныч. Нам, с ещё одним офицером выделили отдельную комнату, в которой были все окна, поставили стол, стул и обогреватель из двухметровых тенов, но от него очень быстро начинала болеть голова и туманился мозг, поэтому мы его выкинули.  У вас когда-нибудь обветривались руки в помещении? У меня — да))) Сидишь, как монах-схимник, укутанный в шинель и синими пальцами синих ладоней долбишь на машинке : "Мичман Иванов, в сложной обстановке, приближенной к боевой, менял фильтр на испарителе, заткнув своей жопой телом отверстие, для его вставления и своей мужественной военно-морской грудью, не давал забортному давлению в сто двадцать атмосфер проникнуть в подводную лодку и сорвать выполнение боевой задачи! И поэтому мы просим и даже требуем выдать ему медаль имени Ушакова, чтоб каждая прохожая собака в его родном городе Черновцы знала, какая же это всё-таки героическая личность, а не штабной дрищ!". Хотя, у штабных наград больше было и подводники всегда безошибочно угадывались в любом сборище военных, по малому количеству наград на груди.  Правда на командира Таня напечатала представление лично. Командир дивизии тогда искренне хотел, чтоб нашему командиру дали Героя России и сам даже отказался от претензий на это звание, хотя пол автономки плавал с нами старшим на борту и, технически, имел на это право.  Это благородный человек,- контр — адмирал Домнин Владимир Иванович (пусть земля ему будет пухом), я хочу, чтобы вы знали это имя, он этого заслуживает!

Я его помню таким:

Мичман Таня

Это они с нашим командиром на мостике.

     Но, похоже, что выше него никто этого не хотел и звание Героя до командира не дошло, хотя представление Таня напечатала от души, когда нам его старпом читал перед строем, мы все плакали слезами восторга и хлопали в ладоши, а потом слегка подъёбывали командира, то прося у него автограф в удостоверение личности, то обещая не мыть руку, после того, как он её пожал.  "Да ну вас, пидорасы!" — обычно отмахивался командир от жестов поклонения себе. А служебный роман с Таней поглощал Пашу всё больше и больше. — Не, ну а что, — рассуждал Паша, — готовит она хорошо, дома всегда порядок. Вещи стирать не надо, опять же! Командир крутил пальцем у виска и говорил: — Надо же, до каких глубин морального упадка может привести офицера его нежелание  самому себе стирать носки и гладить рубашку!

  — Слушай, Эдуард, — как то ночью сказал мне командир, когда мы с ним пили чай в рубке дежурного, — друга-то надо спасать твоего! — Какова — такова друга? — насторожился я, уж не Пашу ли он имеет в виду. — Ну Пашу же! — Ой, Сан Сеич, да не очень-то мы с ним и друзья! Уж не до степени Тани-то точно! Тут я скажу, как в анекдоте про двух дагестанских пастухов и Акопа Магометовича! — Не, ну делать-то что-то надо! Не могу я так просто же смотреть, как моему офицеру жизнь ломают. — Дык…эта…тащ командир… — Ну не мнись уже — говори, блядь, что за жеманность в офицере! — Она же к Вам не ровно дышит! — А то я не знаю. Она как напьётся вечно у меня на шее как подвязка ордена святой Анна висит. Только тяжёлая и некрасивая. Но нет, Пашу я люблю, но не настолько. как там в том анекдоте: " Ты всё равно умрошь!".
            Но план, всё-таки был придуман коварным старпомом. — Паша! — вызвал его как-то старпом в центральный, когда мы уже опять сидели на своём любимом пароходике, — собирайся! Повезёшь с Лёней матроса Курочкина в военную тюрьму в город Запенрющинск, Хуйзнает какого района, Тьмутараканьей области! — А чего я-то, а не комсомолец? — Комсомолец заболел, потому что! — Кх, кх, кх!!! — удивлённо закашлял комсомолец, который вообще все эти движухи с поездками на перекладных вглубь России и матросом прикованным к нему наручниками любил и уважал.
           Пока Паша отсутствовал, на соседнем борту был куплен за три килограмма спирта отчаянный мичман для Тани и, когда Паша вернулся из поездки, там уже дело к седьмой таниной свадьбе шло. Не, не волнуйтесь — мичман потом соскочил.  а Паша и так приехал счастливый и с засосами по всему телу — нашёл свою очередную судьбу из трёх возможных вариантов на весь Запендрющинск (по рассказам интенданта Лёни). — Тока зря три кило шила извёл! — сетовал потом старпом. А виндоус- девяностопять мы потом себе купили всё-таки)))

 

 

UPD: Ну вы меня удивляете, чесслово! Ну как вы не знаете анекдота про двух дагестанских пастухов? Ладно, рассказываю:

   Лежат два дагестанских пастуха на пастбище, ну и выложили хозяйство своё, чтоб на солнышке проветрить. И тут выползает змея и кусает одного из них за член.

— ААААА!!!! Магомет, что делать!!! Я же умру!!! Беги в аул к Акопу Магометовичу! Он всё знает! Он скажет что надо делать!

Второй пастух несётся с горы в аул, раздирая одежду в клочья и рискуя жизнью.

— Акоп Магомедович!!! Гаджи змея за член укусила! Что делать? Он умрот!!!!

— Спокойно! Отсоси ему яд из ранки и всё будет нормально

Пастух так же срочно бежит обратно.

— Ну что сказал Акоп Магометович? — шепчет укушенный

— Акоп Магомедович сказал, что ты всё равно умрош!!!

 

 

Источник

http://wpristav.com/publ/voennyj_jumor/michman_tanja/5-1-0-705

Перейти на сайт Юрия Подоляки - ПЕРЕЙТИ!

💳 Помощь сайту:

  • 4276 3000 4745 3249 — Сбербанк
  • 5536 9141 5239 1110 — Тинькофф
  • 410011260330376 — Юмани
(нажмите на номер карты, чтобы скопировать)
Информация про помощь сайту
*Средства собираются исключительно для нужд сайта и его администрирования. Все что будет получено НЕ будет передано третьим лицам ни под какие нужды. Пересылая свои деньги по вышеуказанным реквизитам, Вы понимаете, что посылаете их не для нуждающихся, а для развития и поддержки интернет-ресурса. Администрация оставляет за собой право тратить полученные средства по своему усмотрению. Контент сайта носит исключительно информативный характер и не используется для извлечения прибыли.
Оцените статью
Новости Юрия Подоляки
Добавить комментарий